Главное меню



Новости литературы

Творчество, пожалуй, самого известного английского классика Уильяма Шекспира, подверглось резкой критике со стороны современных знаменитостей.
Странная кижка — под книгу для менеджера от менеджера вполне успешно мимикрируют старческие мемуары и попытки оправдать свои поступки на должность CEO компании Ford. Но нас не проведешь!
Кинофестиваль «Литература и кино», где все фильмы созданы по мотивам литературных произведений, открылся 10 марта в Гатчине.

Брат на брата

23-06-2017

Лавренко возвращается к Корецкого.

- Вы должны говорить.

Корецкий бледнеет и, не соревнуясь, встает. О чем он говорит, - сам не знает, но чувствует, что то большое и красивое, что нарастало и наросло у него в душе, сейчас вырвется на волю. Он протягивает руку и весь майдан стихает.

- Граждане! - Начинает он. - Не вам должен я рассказывать, какими святыми слезами, которой благородной кровью смоченной путь освобождения ... И никогда этих слез и крови не пролилось столько, как сейчас, но зато ведь и никогда не добывались мы такого ответа, как сейчас. Это впервые услышали слово, напоминающее то, чего мы хотим. Пока - это только слово, на бумаге написано, но от нас зависит, чтобы оно произошло делом ... И на это мы должны теперь отдать всю свою силу, весь свой ум, всю свою любовь к свободе.

Он говорит и вдруг замечает там, среди толпы, просто помоста, то знакомое ... Голубая вуальки на простеньком шляпа, а под ним ... Неужели это она? Неужели это Таля? Да-да, - она, наверно она! Смотри на него, смеется, кивает ему ... Безмерная радость обнимает его всего, он улыбается широким счастливой улыбкой и слова сами рвутся ему из уст:

- Здесь, в нашем городе, может на этом именно площади, где мы собрались отпраздновать зарю новой жизни нашего сходилась некогда казацкий совет, совет свободного, совет освобожденного украинского народа.

Тяжелой борьбой добыл себе народ волю, освободился из оков, чтобы оправдать в родном крае идеалы общественной свободы, равенства ... Правда, мы проиграли тогда, силы тьмы и неволи, силы мрачного деспотизма были сильнее за нашу молодую новорожденных волю, - они сломали ее ... Но те идеалы, за которые наш народ боролся, не щадя своей жизни, - те идеалы не могли в душе его взломать никакой деспотизм, никакая тьма. И та большая перемена, которая теперь делается, - не чужая она нам: мы ждали ее, выглядели ее в темной неволи крепостного права, в тягостные мучения после крепостного жизни, боролись за нее, - и вот она пришла, долгожданная и родная нам! И когда было время, что народ наш поризнився с интеллигенцией, то теперь это время прошла: народ вырос, народ стал уже сознательным творцом своего собственного счастья и и сознание объединяет его с интеллигенцией в одну большую семью. И эта семья борцов идет навстречу золотому солнцу освобождения рабочих масс, освобождение родного народа и всех народов из ржавых пут старой неволе ... Оно горит, сияет уже, это золотое солнце, и зовет нас: вперед! выше! к небу счастливого, свободного, могучего робитницького жизнь!

Буря аплодисментов, криков «браво! слава »громом гремит посреди площади и снова имеют платки и флажки, и сияют радостные глаза из-под шляпой с синей вуальки ...

II

Уже было к вечеру, как Корецкий ехал вдвоем с женщиной домой. Они были на площади, пока кончилось собрание, потом, вкупе с Яковенкоьм, оказались в редакции газеты - Корецкий немного работал в ей, давая туда сообщения и небольшие статейки, а теперь пошел на сборку сотрудников: имели обдумать дело, как дальше держаться . Поставлена ​​было: стать вполне на тот грунт, манифестом 17-го ноября принято свободу слова, и не посылать газеты на предварительную цензуру. Корецкий взялся перевести по-вкраинскому и объяснить манифест, чтобы завтра же можно было его напечатать и разослать послезавтра вместе с газетой и так пустить в люди. Яковенко ручался за типографию, что она не отречется печатать на основании манифеста, - он даже уже забегал туда по дороге и немного поговорил там об этом. Видимо было, что прессе принадлежать во всех дальнейших событиях огромная роль, еще большая, чем прежде ... Корецкий очень хорошо понимал все это и охотно согласился принять к работе. Был уверен, что чуть позже возвратился к своим школьников и этого ему очень хотелось, но пока - газета была делом перворяднои веса. Он имел в ей говорить преимущественно для села и произнес себе право писать по-украинский.

После этого Корецкого призвали еще на один сборник, но хоть и хотелось там быть, - сильнее хотелось домой. И теперь они ехали вдвоем. Почтовых тележка тарахтел путем, малый парень почтальонов то хлопал кнутом, то нечто напевал себе под нос. Таля повествовала о том, что творилось в их дома и в деревне, пока он был в неволе. Дети были здоровы, она также ... Второго учителя в школу еще не прислали и она, как могла, сама справлялась со всей работой. Это было и хорошо: если бы прислали учителя, труднее было бы Корецком вернуться на старую свою должность. Ну, завтра он школьников не увидит: узнав уже в полдень о манифесте, она сейчас пустила детей домой, сделав им ради такого события на завтра праздник, а сама бегом в огород ... Как относились дети до ареста своего учителя? О, очень хорошо! Он не может себе представить, как очень распространилась теперь сознание в их на селе. Помнит, как перед двумя годами сделано обыск у докторского сына-студента и арестованы его? Тогда темнота деревенская говорила, что он «хвальшиви бумажки делал». Теперь же, как его арестовали, то по селу везде так и говоря: «забрали, потому что за мужицкую волю оступался». Дети же это слышат ... ну, и так они его, Евгения, любят ... Это, что он возвращается, наделает им много радости, - вот он увидит ...


Другие статьи по теме:
 Оловянный перстень
 Рекреации
 Разгром
 Человек бежит над пропастью
 Рыцарский роман

Добавить комментарий:

Введите ваше имя:

Комментарий: