Главное меню



Новости литературы

Творчество, пожалуй, самого известного английского классика Уильяма Шекспира, подверглось резкой критике со стороны современных знаменитостей.
Странная кижка — под книгу для менеджера от менеджера вполне успешно мимикрируют старческие мемуары и попытки оправдать свои поступки на должность CEO компании Ford. Но нас не проведешь!
Кинофестиваль «Литература и кино», где все фильмы созданы по мотивам литературных произведений, открылся 10 марта в Гатчине.

Человек бежит над пропастью

08-02-2017

Пошатываясь и держась друг за друга, они ушли. Собственно, один поволок второго.

А третий остался. Нахмуренный, он стоял и задумчиво смотрел вслед тем двум смешным «мушкетерам», пока они не потерялись в серой лавине. Подмышкой держал кожаную сумку с бутылками водки, которые он раздобыл и нес на крестины. Туда он положил и ту, из которой пил итальянец. «Ишь! - Спохватился было, - надо же было отдать им ее совсем! »Но уже поздно. Хорошие мысли приходят поздно.

Этот третий - это был он, Максим. И это было сегодня утром.

Теперь и бутылочка вот посреди стола в числе прочих, и немножко крови прикипело на ее шейке. Максим сразу так и не вытер ее, забыл. Позже от крови тоже никто не вытер, хотя Соломон, случайно наблюдал все поодаль, рассказал, как Максим поил из нее бедного итальянца, что «идет, но вряд ли уже дойдет до своей Италии». И теперь бутылка так и стоит нетронутая. Конечно, дойдет и до нее очередь, выпьют и ее, независимо от того, что там с ней случилось. А может, выпьют и за здоровье чужака. Может, она как раз и ждет это, стовбичачы посреди стола.

«А в а н т и! - Улыбнулся Максим, замыкая круг мыслей и отвечая сам себе на какие трудные колебания. И вздохнул, всплывающих из глубокого омута души на шумную поверхность. Закурил.

- Что? - Спросил Соломон.

- Все в порядке, профессор! Пейте ...

Соломон не повторил вопрос. Сам подавлен, углубленный в себя и одновременно напряженный, как натянутая струна, он, доктор философии и профессор диямату глушил водку или водкой глушил собственную душу и свою голову, и был красный, и выглядел равнодушен ко всему миру, кроме какой канители в себе . Как всегда, хмель его с виду не брал, но знать было, что, как всегда, он теперь тратил равновесие. Где, вероятно, чувствовал, что сорвался и куда непоправимо летит, и хотя старался то равновесие восстановить, и она явно возобновиться не давалась.

Зная его хорошо, Максим увидел, что профессор хльобае не водку сегодня, а нечто иное, право - вяжущее яд ужаса и безнадежности, но ничего не сказал. Осмотрел поле боя, главным пляцдармом которого был стол, побоевища сердца со всеми темными силами - с тревогой, заботами, горестями, скукой смертельной, нищетой, одиночеством, а главное - с ужасом безысходности и смерти, - побоевища и арена порыва к жизни и радостного цветения, мерцало, как недосягаемая уже для присутствующих здесь мечта. Вооруженные батареями бутылок водки, сосуд кваса и наливки и горами непритязательной, но единственно доступной для их пира сейчас, потравы в виде картофеля, огурцов, капусты и лука, присутствуют возводили упорный бой. Было шумно, многолюдно. Здесь судов весь Максимов род, а точнее - остатки его, мозолистые, упитанного, жилистого. Того рода, славившегося когда феноменальным спокойствием и уравновешенность, из которой его ничто не могло вывести, не в силах испортить ему распеваемой ним песню - буйную и широкую, как степь, и громкой, как гром. Рода древнего, рода каменотесных. Остатки рода, разметанные войной, но все таки рода, монолитного и в этих остатках. Вот он заполнил здесь всю хату, и через две комнаты заставленную вдоль столами, и под грохот далеких взрывов, под вой, топот и скрежет смерти вокруг производил здесь свой, пожалуй, последний общий пир, - поднимал рюмки и бокалы и произносил неуклюжие, но горячие , из самого сердца, слова, еще и пел свою песню, попивая «за счастье, за судьбу» для новорожденного и за ... Но этого последнего «за» никто не хотел произносить вслух, потому выражение наилучших пожеланий здесь был бы припоминание худшему. Ах, как совместить радость рождения с трагедией неминуемой гибели кого посреди тех, что сошлись здесь вместе?.

Все были здесь близкие и родные, только Соломон - чужой. Он не принадлежал к роду. Но он был Максимов приятель, а когда еще и был его учителем. Большой «мудрец» и недавний «столп общества», он в большом смятении нашел сегодня Максима и уцепился за него, как за спасение, чтобы за его спокойствием защитить свою душу, чем немало удивил Максима. Вероятно, поэтому Максим и притащил его сюда. Или потому, что и сам хотел с ним защититься? Род его, Максима, упитанный и живучий, и все то простые люди, еще не имели в большинстве даже начального образования, а душа требует себе равных, чтобы в критические черпать силу из их силы, чтобы крепить себя усилиями души другого. Не потому и оказался здесь Соломон, приведенный Максимом из разрушенных улиц?


Другие статьи по теме:
 Так мы дошли до кульминации.
 Прошло еще несколько праздничных дней
 Разгром
 Как видите
 Вот классно

Добавить комментарий:

Введите ваше имя:

Комментарий: