Главное меню



Новости литературы

Творчество, пожалуй, самого известного английского классика Уильяма Шекспира, подверглось резкой критике со стороны современных знаменитостей.
Странная кижка — под книгу для менеджера от менеджера вполне успешно мимикрируют старческие мемуары и попытки оправдать свои поступки на должность CEO компании Ford. Но нас не проведешь!
Кинофестиваль «Литература и кино», где все фильмы созданы по мотивам литературных произведений, открылся 10 марта в Гатчине.

Круг Огня

09-03-2017

И он развивал свои мысли, разворачивал широкую картину, радостную, героическую перспективу, о которой думали и те, которые забросали их цветами, и за которую и забросали их цветами братья и сестры, отцы и матери ... Это целая оптимистическая концепция. Пока они - тысячи их - вишколюються, овладевают самую техникой, принимая ее хоть и из рук врага, между тем в жестоком ходе войны, в последнем коряги напряжения всех сил оба враги упадут обессиленные и исчерпаны, впившись друг другу в глотку ... И вот здесь тогда выходить - юные, свежие, стально организованы и с дисциплинированные, и развернутся во всю силу - дивизия развернется в корпуса, корпуса в армии ... Они пройдут по земле триюмфальним маршем, они докончит дело: и следует заскородять по обоим врагам и принесут на острие меча свободу своему народу и поставят тот меч на страже той свободы, на веки вечные.

Нарисовав такую ​​картину, пламенея своими глазами и всем вдохновленный лицом, Роман, рядовой стрелок, вздыхал с готовностью на все жертвы:

«За это стоит терпеть, даже когда проклят тот колбасник сказывается на челюстях. Пусть бьет, уже недолго ».

После таких визит Петру было легко и радостно на душе. То, что говорил Роман, - это же, собственно, то, что думал и он всегда здесь и перед этим. И это то, что думали и все. Это же, собственно, и пружина, двигала всеми, приведя их сюда. Это мысли и настроения всех. Только у одних они начинали угасать, заливок тяжелыми буднями и ядом неверия, и большим наслаждениями опытом, и жизненной усталостью, с которой всегда рождается скепсис.

Ромцьо же ничего и не было, никакой уныния и скепсиса, - он был на старте своей жизни, полной безграничной веры в то, во что раз поверил. А потому он сам не пригасав и не давал угасать своим ближним, своим товарищам. Особенно же он не дал угасать ему, Петру, бремя на плечах которого положен жизнью, был уже, казалось, непосильной. Немецкая казармах, а в ней явное пренебрежение и фальшивость их положения стали его убивать совсем, гасить его мечты, он вообще не переносил казармы, а эта была особенная. Но тут приходил этот мальчишка к нему, наивный такой-облученный безграничной верой и неутолимой молодостью, и не давал его мечтам умереть.

Он их розворушував, словно жар в печи, промахивался туда свое полено, здмухував пепел усталости и разочарования, и те мечты полыхали снова, и полыхало снова усилена, безграничная вера в свою (их) правоту. Это давало силы переносить такую ​​тяжелую действительность ...

Он иногда наивный и смешной этот Роман, но ведь и все они для чужого, особенно враждебного, глаза наивны и смешны. Они - романтики. Они в своем сознании безысходности, но при непобедимому желании доконать невозможно ориентированные на чудо. И ничего нет удивительного в том, что они не достосувалися как следует к этому зовсиы не романтично действительности.

К романтиков не принадлежало лишь их высшее и среднее начальство, состоявшее исключительно из немцев. Лишь среди младших командиров кое-где был свой человек.

Сам Роман называл их дивизии «дивизией унтерменшам». И это, пожалуй, верно. Чрезвычайно верно, потому что имел он в виду - «униженных». Хотя фактически она была дивизией романтиков. Но то и другое не исключают друг друга, как две стороны одной медали, - униженные в борьбе за свободу в ситуации безысходности становятся романтиками, а порой даже фантастами, не уменьшает благородства и величия их порывов ...

Хлиснулы они обиды, те романтики. Ого-го! Особенно нахлистався ее он, Петр. При его гордому и крутом характере это был большой экзамен. Но он его выдерживал стоически, во имя Романовой мечты. Во имя той Романовой мечты он глотал тую горку, невыносимую несправедливость, захлебывался, но глотал.

Но и это тоже было уже давно. И очень коротко. Чашу терпения, которое они пили так стоически, им не пришлось допросы даже до половины. То есть не пришлось им хоть и такой дорогой ценой, но получить желаемую науку, не было на то времени.


Другие статьи по теме:
 Павел Чернокрыл
 всю имеющуюся в империи водку
 Тигролови
 Артур Пепа еще не знал
 Проходит еще четверть часа

Добавить комментарий:

Введите ваше имя:

Комментарий: